Эта хореографическая интерпретация великой пьесы А. П. Чехова могла бы называться «Тайны закулисья», однако это определение отражает лишь внешний смысл постановки. Обращаясь к каноническому тексту, Борис Эйфман исследует, как из бесконечного потока жизни, соединяющего возвышенное и повседневное, вечное и мимолётное, рождаются произведения искусства.